Почему?

Здравствуйте, Андрей.

Правовая регламентация врачебной тайны в России содержится в ряде нормативных документов. Прежде всего в ст. 23 Конституции РФ, в которой записано, что каждый имеет право на неприкосновенность личной жизни, личную и семейную тайну. Нарушение этого права допускается лишь на основании судебного решения.

Согласно ФЗ-323 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» ст. 13:

    1. Сведения о факте обращения гражданина за оказанием медицинской помощи, состоянии его здоровья и диагнозе, иные сведения, полученные при его медицинском обследовании и лечении, составляют врачебную тайну.

    2. Не допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, в том числе после смерти человека, лицами, которым они стали известны при обучении, исполнении трудовых, должностных, служебных и иных обязанностей, за исключением случаев, установленных «частями 3» и «4» настоящей статьи. ст 13.14. КоАП предусмотрена ответственность за разглашение информации, доступ к которой ограничен федеральным законом (за исключением случаев, если разглашение такой информации влечет уголовную ответственность), лицом, получившим доступ к такой информации в связи с исполнением служебных или профессиональных обязанностей (врачебная тайна). Субъектами ответственности за разглашение информации ограниченного доступа являются граждане и должностные лица.

Также, имеются ограничения согласно Главе. 19 Уголовного кодекса — «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина»

Статья 137 — «Нарушение неприкосновенности частной жизни», в соответствии с которой квалифицируется ответственность за нарушение врачебной тайны:

    Незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении или в средствах массовой информации, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности и причинили вред правам и законным интересам граждан, наказывается штрафом в размере от 200 до 500 МРОТ или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от 2 до 5 месяцев, либо обязательными работами на срок от 120 до 180 часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до 4 месяцев.

    Те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, наказываются штрафом в размере от 500 до 800 МРОТ или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от 5 до 8 месяцев, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет, либо арестом на срок от 4 до 6 месяцев.

Статья 150 Гражданского кодекса РФ гласит:

    Жизнь и здоровье, достоинство личности, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Таким образом, медработники несут административную, уголовную и общегражданскую ответственность за разглашение третьим лицам сведений о заболевании пациента.

Всего доброго.

Ответственность

Если гражданин поставил другое лицо в опасное положения в связи с риском заразиться ВИЧ инфекцией, он лишается свободы сроком на один год, либо арестом на шесть месяцев, либо принудительными работам на срок, не превышающий одного года, по усмотрению суда и уголовно-исполнительной инспекции.

Если лицо заведомо знало о наличии у него подобного заболевания он лишается свободы на срок от пяти лет. Если преступление совершено в отношении несовершеннолетнего или же нескольких лиц, то такое преступление наказывается лишением свободы на срок, превышающий восемь лет.

Если лицо допустило заражение ВИЧ инфекцией вследствие некачественного и недобросовестного исполнения каких-либо своих обязанностей, то оно наказывается лишением права занимать определенные должности, а также принудительными работами, арестом или лишением свободы на срок, предусмотренный судебным приговором.

1 июля в «Заполярной правде» вышла моя статья «Хранить ВИЧно?» о нарушениях врачебной этики и дискриминации по отношению к людям, живущим с диагнозом «ВИЧ-инфекция». Через несколько дней мне позвонил довольно известный в городе человек. Назовем его Владимир (имя героя изменено по его просьбе). И рассказал историю, от которой у любого «индивидуума с воображением», мягко говоря, испортится настроение.

История Владимира и его брата

Мы встретились в офисе Владимира. На фотографии, которую он мне показывает, — его брат, в прошлом норильский бизнесмен, что называется, «с именем». Очень симпатичный молодой парень. Чем-то напоминает выпускника школы: костюм, полуоборот к объективу, интеллектуально-наивное выражение лица. Смотришь и думаешь: и все-то у него впереди. Этого парня уже нет. Он недавно умер.

Представьте, что это был ВАШ брат. Его надо хоронить. Родители в ступоре. Вам плохо — вы любили брата. Вам хочется забыться, напиться, самому умереть, чтобы ничего этого не было, но вы берете отпуск, хлопочете о покупке гроба, венков, о панихиде, оформляете справку о смерти, приглашаете на траурную церемонию знакомых и родственников, в вашем доме завешаны зеркала и пахнет корвалолом… Вы выбираете лучший костюм и галстук — самый дорогой — для покойного, чтобы проводить его в последний путь, и приносите в морг для переодевания. Уставший санитар, брезгливо взглянув на протянутые вещи, походя бросает: «МЫ ВИЧ-ИНФИЦИРОВАННЫХ НЕ ОДЕВАЕМ». Но это — только начало кошмара.

— …Мы совершенно не были готовы к этому, — говорит Владимир. — Брат не счел нужным при жизни сообщить нам о своем диагнозе. Вот так, за два часа до панихиды, узнали от санитара. Узнала и моя 74-летняя мама… Вы сами понимаете, каким шоком это было. Еще и в день похорон. Санитар сказал: «Мы ВИЧ-инфицированных не одеваем, не моем и косметические услуги не оказываем. Кому это надо — с ним возиться? Будем хоронить раздетым, завернутым в простыню и клеенку, в закрытом гробу».

Брата, голого, засыпали в гробу хлорной известью. Гроб поднять не могли четыре мужика! — несли вшестером. А Дима был очень худой… У матери началась истерика: «Мы похоронили неизвестно кого! Может, это не он!»… Я обратился потом и к руководителю морга, и в управление здравоохранения, мне сказали, что да, есть такая инструкция — хоронить ВИЧ-инфицированных именно так. Персоналу морга запрещено к ним прикасаться и прощаться с ними запрещено.

Мы до этого еще долго решали, кремировать или нет, в церковь ходили — с батюшкой советоваться. Батюшка посоветовал хоронить по-православному, традиционно, предать земле… Если бы мы знали, что так все будет, — конечно, кремировали бы. Вот вы пишете о правах ВИЧ-положительных. О том, что должна быть тайна диагноза, что для окружающих они не «заразны»… Почему тогда все это происходит? Я хочу выяснить, действительно есть такое положение о захоронении людей с ВИЧ или это нарушение прав человека?

На вопрос «почему?» Владимир ищет ответ уже два года. Он ходил даже в прокуратуру. Там сказали — это ваше личное дело.

Прецедент отсутствует

Попробуем разобраться без эмоций. Разложить ситуацию на «главные составляющие». Первое. Бесспорно, сотрудники норильского морга нарушили медицинскую этику. Причем в грубой форме, не заботясь не только о памяти умершего и его законном праве на тайну диагноза, но и о душевном состоянии родственников, которые его потеряли. Юристы Центра психологической помощи ВИЧ-положительным на запрос Владимира прислали письмо следующего содержания:

«Диагноз «ВИЧ-инфекция, равно как и другие сведения о состоянии здоровья человека, составляет врачебную тайну. Частью 5 статьи 61 Основ законодательства об охране здоровья граждан РФ определено, что лица, которым… переданы сведения, составляющие врачебную тайну, наравне с медицинскими и фармацевтическими работниками с учетом причиненного гражданину ущерба несут за разглашение врачебной тайны дисциплинарную, административную или уголовную ответственность. Самого гражданина уже нет, но если родственники считают, что этими действиями причинен вред и им, то могут обратиться в суд и доказать свои требования».

Сразу скажу — прецедента такого судебного разбирательства в России еще не было: одни не хотят выносить семейные тайны на еще большее обозрение, другие не верят в саму возможность выиграть такой суд — ведь судьи «тоже люди». Но это уже «второе».

Никаких особых правил

Второе. (Об этом я писала уже достаточно много, последний материал — «ВИЧные ценности» в «ЗП» от и июня 2006 года.) Панический ужас по отношению к людям с диагнозом «ВИЧ-инфекция» — удел непросвещенного и малограмотного обывателя, но никак не медперсонала, который должен знать элементарные вещи. Например, то, что вирус иммунодефицита быстро погибает вне, извините, живого человека. Вот официальный ответ просветительского портала AIDS.RU на вопрос одного из пользователей о правилах захоронения людей с ВИЧ: «ВИЧ вне живого организма очень быстро погибает, и присыпать тело известью бессмысленно. Эти правила захоронения были сформулированы очень давно, еще в самом начале эпидемии, когда о ВИЧ-инфекции знали очень мало и само понятие вызывало панический страх».

Заместитель директора МУП «Норильское похоронное хозяйство» Андрей ИЖБОЛДИН, когда я ему позвонила, сказал, что — да, людей с диагнозом ВИЧ-инфекция хоронят особым образом. Но инструкции как таковой, то есть в виде официальной бумаги или распоряжения, не существует.

Я позвонила в Красноярский краевой Центр по профилактике и борьбе с инфекционными заболеваниями. Там мне объяснили, что никаких особых правил захоронения для людей с ВИЧ нет.

Это — НЕ чума

Увы, стереотипы живучи. Вселенский ужас перед ВИЧ, поселившийся в наших головах в середине 80-х годов прошлого века, неискореним даже в среде медиков. Хотя уж они-то, казалось бы, должны быть информированы лучше всех о том, что ВИЧ уже хорошо изучен и вычеркнут из списка особо заразных инфекций. Это не чума и не оспа.

Четыре года назад Международное общество по инфекционным болезням (авторитетная международная организация, в которую входит много стран) выпустило дополненное издание «Руководства по инфекционному контролю в стационаре». Полсотни академиков и профессоров, между прочим, его писали. В нем есть раздел с несколько циничным (что поделать — ученые!) названием «Инфекционная опасность трупного материала».

А в этом разделе — список инфекций, при которых — цитирую — «упаковка трупа является обязательной, а осмотр, бальзамирование и гигиеническую подготовку тела проводить не следует». В списке есть бешенство, сибирская язва, натуральная оспа и еще десяток действительно страшных болезней. ВИЧ-инфекции в этом списке нет.

Но захоронение без одежды и с засыпанием известью — до сих пор распространенное явление в России.

Испытать, чтобы понять

Представить себя на месте человека с «ужасным диагнозом» решил однажды журналист «Московского комсомольца». Прикинулся ВИЧ-положительным и попробовал с этим «пожить». К примеру, попытался сдать вещи в химчистку, «случайно проболтавшись» о своем ВИЧ-статусе.

«Приемщица с ужасом смотрит на меня, дрожащими руками срывая уже привязанные бирки:

— Это невозможно.
— Почему?

— У нас нет на этот счет инструкций…»

А испытать на себе по-настоящему может любой из нас. Сейчас основной путь передачи ВИЧ — не наркотический, а половой. И вирус уже давно вышел за границы пресловутых «групп риска»: к примеру, мы часто видим по телевизору популярного эстрадного исполнителя, у которого ВИЧ-инфекция. Можно привести уже множество примеров, когда болезнь коснулась социально адаптированных и успешных людей, которые когда-то считали, что «уж со мной-то этого не случится». Мы сталкиваемся с ними ежедневно (на работе, в автобусах, на улицах, где-нибудь еще) — каждый 90-й норильчанин сейчас живет с диагнозом «ВИЧ-инфекция». Пока мы будем делать вид, что нас это не касается, пандемию не остановить.

На правах послесловия

Людей с ВИЧ-положительным статусом жестоко дискриминируют при жизни, от них нередко отворачиваются друзья и родственники, они живут в постоянном стрессе от вынужденного «скрывания» диагноза и страха «разоблачения». Общество отвергает их агрессивно и настойчиво. У ЛЖВС (общепринятая аббревиатура в кругу «посвященных», означает «люди, живущие с ВИЧ/СПИДом») даже сформировалась своя субкультура, «общество в обществе». О чем, кстати, и говорят все эти «ЛЖВС», «а-зэ-тэ» и прочие зашифрованные для большинства из нас знаки. Этим людям действительно трудно жить. И, как выяснилось, трудно достойно уйти из этого мира.
TPAA

Сплетни по цеху

Другая история, о которой ранее писал наш сайт, звучит так: Марина работала в крупном медиахолдинге и училась на факультете социальной психологии. О своем ВИЧ-положительном статусе она узнала в 2005 году, когда планировала беременность. Проявив ответственность, девушка сразу встала на учет, более того, в свободное время стала помогать другим женщинам, работая на телефоне доверия при местном центре СПИД.

Но поскольку СПИД-центр в их городе на тот момент только открылся, как-то раз туда приехали знакомые с Мариной журналисты и операторы делать репортаж. Они узнали женщину и спросили, что та делает в учреждении. «Я пояснила, что учусь на психолога, а тут прохожу практику на телефоне доверия», — рассказывала Марина. Однако встретившись с руководителем службы, корреспонденты выяснили, что все консультанты, работающие в организации, сами имеют положительный статус.

«В то время я была в учебном отпуске, на сессии, но меня срочно вызвали на работу. Я пришла к нашему директору. На тот момент мы уже семь лет работали вместе. Он начал с того, что доволен мной как сотрудником, что я отличный работник, прекрасная коллега, но мы вынуждены попрощаться», — вспоминала она. Как предполагает Марина, кто-то из журналистов разболтал обо всем в офисе. Так это или нет, неизвестно. Но когда женщина попыталась устроиться в другой медиахолдинг, через месяц ситуация с увольнением повторилась. Слухи быстро разошлись «по цеху». «Потом были другие организации и предприятия, но у меня уже был постоянный страх, что меня уволят. В нашем материальном мире, где жизнь состоит из счетов, оплат, чеков, компенсаций и кредитов, страшно остаться без работы», — отмечает она.

Судебная практика

Судебной практики по заражению населения ВИЧ инфекцией очень много.

Поражает массовость этого явления.

Самые вопиющие случаи были зарегистрированы в крупных городах, где инфицированные мазали своей зараженной кровью перила с целью заражения как можно большего числа людей. Также в сиденьях кинотеатра находили иглы, также испачканные кровью инфицированных.

Подобных случаев и способов насчитывалось очень много, и изобретательность доводила преступников до самых изощренных планов. Сегодня подобная волна поубавилась, однако, риск заразиться подобным заболеванием по прежнему велик.

Если вы не уверены в здоровье сидящего рядом человека не стоит вступать с ним в контакт и приближать его к себе. Как показывает практика, все чаще ВИЧ инфицированными являются с виду здоровые, молодые и успешные люди, которые под маской радости и счастья скрывают страшную болезнь.

Будьте осторожны и осмотрительны и тогда вы наверняка проживете долгую и счастливую жизнь без болезней.

Какая статья в УК РФ?

Уголовный кодекс регулирует ответственность за заражение ВИЧ инфекцией. Об этом нам говорит статья 122 УК РФ. В ней говорится о том, что за постановку того или иного лица в опасное положение необходимо применять санкции.

Но это касается случаев, связанных с незнанием инфицированного о наличии у него заболевания. В случае, если больной знал о своей болезни и целенаправленно заражал другое лицо – санкция увеличивается.

Квалифицирующими признаками является заражение нескольких лиц или несовершеннолетних, а также заражение ВИЧ путем исполнения профессиональных обязанностей.

Квалифицирующие признаки преступления

Статья 122 УК РФ предусматривает две квалификации:

  • преступление против одного лица;
  • деяние в отношении группы лиц.

От степени нанесенного вреда здоровью человека оценивают тяжесть совершенного преступления: легкая, средняя или тяжелая. Сила наказания зависит от квалификации степени деяния. Если пострадавшая сторона забирает свое заявление, дается предупреждение лицу, заболевшему венерической болезнью и рассмотрение дела прекращается.

Наказание

Есть мера наказания, в случае заражения пациента в медучреждении, которую понесут сотрудники заведения, если их вина будет доказана. Отдельно рассматриваются и случаи заражения медицинского персонала. Вина не будет установлена, если работник инфицировался по причине личной халатности.

Ответственность за заражение венерической болезнью наступает c 16 лет. Для лиц при исполнении закон предусматривает наказание в виде лишения права вести врачебную деятельность на срок до 3 лет. Обычным гражданам наказание назначается в виде лишения свободы на срок до 2-3 лет в зависимости от отягощающих обстоятельств дела. Если подобный случай неоднократный подсудимому могут дать 8 лет колонии.

По закону Российской Федерации в медучреждениях, руководители обязаны проводить регулярные инструктажи о работе с инфицированным материалом: вводные, плановые и внеплановые. После проведения инструктажа, заполняется журнал проведения инструктажей по охране труда с внесением необходимых данных и подписей персонала, прослушавшего инструкцию. Сотрудник несет личную ответственность за правильность применения инструктажа, и должен осознавать весь риск проводимых им работ.

Какие болезни к ним относятся

В статье прописано, что ответственность предусмотрена не только за заражение вирусом иммунного дефицита, но за другие венерические заболевания. К этой категории болезней относится ряд инфекционных заболеваний – это сифилис, гонорея, гранулема, лимфогранулематоз и ряд других опасных недугов, которые передаются через половой контакт.

Рассказали подруге

— У меня был то ли гингивит, то ли пародонтит — и уже несколько стоматологов ничего сделать не смогли, только руками развели, — рассказала Лайфу Дарья из Иркутска. — Подруга мне расхваливала своего врача, и я поехала с ней. Сначала в кабинет зашла я, врач посмотрела, с ходу спросила про гепатит и ВИЧ. Я ответила. Врач сказала, что, увы, ничего сделать не может с моими зубами. Я вся в печали вышла, зашла подруга, ей поставили пломбу, и мы уехали домой.

Уже дома подруга рассказала Дарье, почему врач даже не захотела её лечить.

— Оказывается, врач ей сказала о моём статусе и порекомендовала прекратить со мной общаться, мол, на фига тебе такие друзья, — говорит Дарья. — Благо подруга уже знала о моем статусе. Она прочитала врачу лекцию, отчитала её, что нельзя диагноз раскрывать, рассказала про пути передачи вируса.

На следующий день Дарья поехала опять в эту поликлинику.

— Я психанула и устроила разнос той врачихе, — рассказывает она. — Спрашиваю, на основании чего отказано в лечении. На это она мне объясняет, что, понимаешь, у нас нету специального оборудования, инструментов и одежды, чтобы работать с такими, как вы. Что, мол, костюм специальный надо. Я её спросила также, знает ли она о том, что по закону не имеет права разглашать информацию и что с любым пациентом она должна работать как с заведомо ВИЧ-положительным. Она только руками развела.

Известно, что ВИЧ не передаётся в быту — только через кровь (например, когда используют один шприц) и половым путём. Поэтому отговаривать дружить с тем, у кого есть ВИЧ, — не только жестоко, но и поразительно глупо, тем более для врача. На сегодняшний день терапия позволяет полностью контролировать ВИЧ-инфекцию и максимально снижает риск её передачи.

Рассказали соседям

— Я продала квартиру и переехала. А в поликлинике, куда я прикреплена, сменилась участковый врач. Новый врач отправилась меня искать, — рассказала Мария из Самары. — Терапевт позвонила соседям. Они меня знают с детства, но им не было известно о моем статусе. Соседка сказала, что я здесь больше не живу. Врач ответила: «Слава богу, а то её из СПИД-центра ищут по поводу ВИЧа». Соседи были в шоке. Они связались моим мужем, узнали, в курсе ли он, что жена болеет. Мне вся ситуация была крайне неприятна.

Мария написала жалобу на врача в прокуратуру, соседи согласились дать свидетельские показания.

— Врач ни разу не явилась на допрос, однажды за ней даже ездили с конвоем. Суд вынес предписание главному врачу больницы устранить нарушение и завести на терапевта административное дело. Чтобы выяснить, что это за врач, я отправилась в поликлинику — хотела посмотреть ей в глаза. Я зашла в кабинет перед началом приёма. Назвала себя и увидела бегающий взгляд терапевта. Не знаю, может быть, она ожидала увидеть перед собой наркоманку. В итоге она сказала, что просто нужна была моя флюорография.

Мария говорит, что не боится своей болезни, но предпочитает рассказывать о ней тем, кому она сама считает нужным.

— Люди не знают толком, что это такое, и, услышав от кого-то постороннего, начинают паниковать. Это приводит к неприятным ситуациям, — сказала она.

Рассказали родителям

— Я живу в Москве, но родом с Кубани, — рассказал Кирилл. — В 27 лет врачи рассказали мне о моём ВИЧ-статусе. Система такова, что информация об этом направляется по месту жительства — в региональный СПИД-центр. И из этого регионального центра медсестра отправилась искать меня к моим родителям. Она пришла к ним со словами: «Где ваш сын, у него же ВИЧ-инфекция, ему нужно проходить лечение, а то он всех перезаражает». Отец перестал общаться со мной — для него это был удар. Сложно было донести до него, что это болезнь, а не грех. Я год не ездил домой, но потом родители приняли мой диагноз.

Рассказали всему городу

— Я жила в военном городке в Московской области, — говорит Людмила. — Однажды я легла в больницу с пневмонией. О своем статусе я не сказала. Боялась, что врачи будут плохо относиться ко мне или вообще не примут. После анализа крови выяснился мой положительный ВИЧ-статус. В карте сделали пометку, медсёстры об этом узнали. От них, видимо, о моём статусе узнала женщина, которая развозила еду по больнице.

Через три-четыре месяца после выписки из больницы о том, что у Людмилы есть ВИЧ, знал весь городок.

— Ко мне стали подходить на улице люди уголовного вида и говорили: «Вали отсюда, иначе тебя просто грохнут». Мне пришлось срочно уезжать, я очень боялась, — говорит Людмила.

По словам экспертов, добиться, чтобы медиков привлекли к ответственности за разглашение диагноза, непросто, но вполне реально.

— В Уголовном кодексе нет статьи, которая бы конкретно была посвящена медицинской тайне, — сказала юрист по защите прав пациентов Жанна Алтунян. — Но есть статья 137 («Нарушение неприкосновенности частной жизни»), и она работает.

Минимальное наказание по этой статье — штраф в размере 100 тыс. рублей. Максимальное — лишение свободы на срок до четырёх лет с лишением права занимать определённые должности.

— Если пациент или его родственники хотят привлечь врача к уголовной ответственности, то должна быть выстроена причинно-следственная связь, — сказала Жанна Алтунян. — Например, поступок врача стал причиной крупного материального ущерба, ухудшения здоровья или даже суицида.

Также стоит попробовать через суд взыскать компенсацию за моральный вред.

Может применяться и статья 1314 Кодекса об административных правонарушениях «Разглашение информации с ограниченным доступом». По ней медработник может получить штраф от четырёх тысяч рублей.

Активист и правозащитник Александр Ездаков рассказал, что к нему часто обращаются пациенты, которые переживают из-за разглашения диагноза.

— Но, к сожалению, редко кто из них готов пойти до конца, — сказал эксперт. — Многие не хотят доводить свои жалобы даже до главврача больницы. Пациенты боятся огласки и негативного отношения к себе. Но, как правило, в худшую сторону отношение не меняется, если отстаивать свои права, а меняется в лучшую.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Подписывайтесь на страницу СПИД.ЦЕНТРа в фейсбуке

Впрочем, в полиции после проверки Михаилу отказали в возбуждении уголовного дела, поскольку в действиях Алексея — самого бывшего внештатного сотрудника ГИБДД — правоохранители не нашли признаков состава преступлений, предусмотренных статьями УК РФ 119 (угроза убийством) и 213 (хулиганство). В январе 2019 года постановление об отказе в возбуждении дела было отменено первым заместителем Пушкинского городского прокурора, а материалы дела переданы в Пушкино.

Однако ответа оттуда Михаил пока так и не получил. Но успел обратиться в суд с гражданским иском о взыскании с обидчика компенсации морального вреда в размере полумиллиона рублей и судебных расходов в размере восьмидесяти тысяч рублей. Несмотря на представленные телефонные записи судья не нашел оснований для удовлетворения иска, поскольку «истцом не было представлено достаточных и достоверных доказательств, свидетельствующих о причинении истцу физического вреда в результате противоправных действий ответчика».

По словам мужчины, суд не удовлетворил ни одно ходатайство, не провел ни одну экспертизу. Но все это в итоге несколько остудило пыл бывшего супруга Анны.

Алексей, успевший ранее привлечь к разбирательству даже знакомого депутата, когда начались суды, перестал присылать угрозы. «Если бы со мной что-то произошло, то на них было бы подозрение. Сейчас они не появляются вообще», — объясняет Михаил. Теперь ему кажется, что Алексей таким образом провоцировал его, ждал ответной агрессии, чтобы подать заявление в полицию и оформить дело.

— И если бы я ответил, то меня бы приняли, осудили, у меня уже был условный срок, и там ничего сложного. Я тогда был на пределе, но хорошо, что сдержался. И все прошло нормально. Получилось, что такие люди, как я, неинтересны правоохранительным органам, федеральные законы для них ничего не значат. В полиции и в судах, конечно, со мной разговаривают, но такое чувство, что они думают: «Вот ты сюда пришел со своим СПИДом, уходи скорее», — вздыхает Михаил.

Состав преступления

Состав преступления заражение ВИЧ инфекцией состоит из четырех основных частей. Как правило, они все взаимодействуют между собой и одно вытекает из другого.

Отдельно нужно затронуть субъект преступления. Помимо всем нам известного физического лица, достигшего возраста шестнадцати лет субъект может быть и специальным. В чем это проявляется?

Специальный субъект – это субъект, который совершил преступление ввиду осуществления своей рабочей функции. К примеру – врач. Такой субъект, как правило, подлежит еще большим санкциям, чем обычный субъект.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *